Проза. Глава 3.

Запись дневника создана пользователем Yuri, 01.07.11
Просмотров: 713

Yuri Отшумели зимние шторма, и дельфины вернулись к берегам. Солнце вставало из-за моря все ближе к северу. Там, в далеких холодных краях оно меняло свой путь, чтобы однажды летом, в одну из ночей не уйти за горизонт. Это называлось Полярным кругом. А еще дальше на север солнце вовсе не заходило по полгода, и люди жили целый год только в одном бесконечном дне, и в одной бесконечной ночи.

Глава 3.

Девочка была с Севера. В поселке, где она родилась, солнце летом не заходило несколько дней. Вокруг было много леса, и много строек. На стройки приезжало работать много черноволосых темноглазых мужчин, говорящих на непонятном языке. Они очень нравились местным девушкам. Ее отцом был один из них. Девочка совсем не помнила его, все, что она знала, было из рассказов матери. Когда дочери было два года, отец уехал в отпуск, на родину, и не вернулся. Мать очень тосковала по нему.
Прошло несколько лет, девочка уже собиралась в школу. Мать вдруг стала суетиться, выглядела очень озабоченной, все время куда-то бегала. В ее отсутствие с девочкой сидела бабка, она только вздыхала и грустно смотрела на внучку. Когда мать возвращалась, они говорили о каком-то письме. Однажды мама принесла большой чемодан и стала собирать вещи. Через два дня они сели в поезд. Девочка поняла лишь одно – они едут искать отца.
Потом была долгая, очень долгая дорога. Сначала был один поезд, потом они спали в каком–то большом шумном многолюдном здании, потом был другой поезд. Затем автобус, потом они долго шли пешком. Они очутились в далеком южном городишке, язык здешних людей был совершенно непонятен. Только иногда из их ртов вдруг вырывались знакомые слова. Мать и дочь были, как белые вороны. Обе белокурые и голубоглазые, они резко выделялись среди смуглых южан. Они поселились в старой лачуге, на самой окраине города, рядом с большим пустырем. С утра мать уходила, а девочка сидела дома одна. А по вечерам они шли гулять на берег моря, которого раньше не видели никогда.
Как–то вечером они гуляли на пустыре. Море шумело, и уже темнело.
Мать сидела на камне и смотрела на отблески маяка, стоящего одинокой башней на соседнем острове, а дочь неподалеку рвала ромашки. Вдруг совершенно ниоткуда появились три страшных черных мускулистых мужчины, схватили мать, зажали ей рот, быстро связали ноги и поволокли к стоящей машине. Через минуту машина уже рванула с места и унеслась. Девочка стояла, как в столбняке, с зажатыми в ладошке цветами, и смотрела, не мигая, в черные сумерки. Потом она потеряла сознание.
Рано утром смотритель маяка возвращался с рынка. За плечами он нес большой мешок с картошкой, мукой и всякой другой снедью. Желая сократить путь к своей лодчонке, он пошел через пустырь, и там на берегу, увидел лежащую девочку. Она выглядела совершенно нездешней. Белокурые волосы, бледная кожа и платье непонятной расцветки выдавали в ней приезжую, причем приезжую издалека. Сквозь слегка приоткрытые веки видно было, что глаза у нее голубые.
Что уж там подумал этот крепкий старик, нам неизвестно, но только он взял девочку с собой. Слов его она не понимала, вообще все больше молчала. Старик назвал ее Марой.
Постепенно девочка освоилась, перестала забиваться в угол, стала нормально есть. Смотритель стал учить ее своему языку, и у ней быстро стало получаться. Старик думал, что этого белокурого ангела послал ему Бог. Ведь на острове не было ничего, кроме маяка, маленького домика смотрителя и старых монастырских развалин. Теперь же в его однообразной одинокой жизни на острове зажегся еще один свет, а не только свет лампы маяка. Старик все время старался расспросить ее, откуда она, что же случилось в ее жизни, но Мара знала еще слишком мало слов, или еще вернее, не хотела об этом говорить.
Рано утром они завтракали, и неспеша поднимались на маяк. Там старик смазывал поворотный механизм, протирал стекла и проверял состояние ламп. Мара, как могла, помогала ему.
Постепенно девчонка подросла, освоилась, перестала бояться чаек, и гуляла по всему острову. Она научилась ставить силки, и у них всегда была к столу свежая зайчатина. С дедом, а она называла его Дед, они ставили сети и ловили рыбу на удочку. Еще они собирали мидий и других моллюсков. Только огорода у них не было, так как на продуваемом всеми ветрами острове не могло вырасти ничего, кроме травы и дикого кустарника.
Однажды весной, выискивая в траве чаячьи яйца, Мара заметила мальчика, идущего по тропинке вдоль моря. Она видела его впервые, люди вообще показывались на острове крайне редко, и это всегда были взрослые мужчины. Он что-то прижимал к груди, завернутое в тряпицу. Мара так заинтересовалась этим событием, что стала, крадучись, наблюдать за ним. Мальчик шел к старому монастырю. Там он долго бродил среди развалин, выискивая что-то. Наконец, он выбрал место, вынул несколько кирпичей из старой кладки и спрятал туда блеснувшую на солнце склянку. Тщательно засыпав нишу каменной крошкой, он ушел. Мара потом видела, как он поплыл на лодке в город.
Любопытству ее не было предела, она открыла этот тайный клад, вынула шкатулку и подняла крышку. Там лежало маленькое золотое колечко.

Поделиться этой страницей

Комментарии

  1. Пока нет ни одного комментария.